Бюрократизм - враг природы

 А дверей - не счесть дверей, 
 И какие двери! 
 Все плотны, заглушены способом особым. 
 Выступают из стены вертикальным гробом. 
 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
 И у тех, что там сидят,
 С виду как бы люди,
 Означает важный взгляд:
 "Нету. И не будет!"

Александр Твардовский

Чтобы обосновать действенные пути и методы борьбы с бюрократизмом, необходимо четко понять его сущность, механизм возникновения и развития в условиях социализма и установить ту материальную и социально-политическую основу, на которой он не просто развивается, а расцветает пышным цветом и проникает во все сферы общественной жизни, включая экономику в целом и систему природоиспользования в особенности. Бюрократизм - это не просто казенно-бумажный стиль руководства, не просто административно-командные методы управления, не просто формально-бездушное отношение должностных лиц к выполнению своих функций. Все это, конечно, имеет место, но это лишь лежащие на поверхности проявления бюрократизма. По сути же своей - это не просто антипод, а смертельный враг народовластия и общественного самоуправления. Статья 2 Конституции СССР гласит: "Вся власть в СССР принадлежит народу. Народ осуществляет государственную власть через Советы народных депутатов, составляющие политическую основу СССР. Все другие государственные органы подконтрольны и подотчетны Советам народных депутатов".

Так гласит Основной Закон Страны Советов. В действительной жизни дело обстоит иначе. История развития форм управления в СССР привела к тому, что реальной экономической властью стали обладать исполнительные органы Советского государства - Совет Министров СССР, союзные, союзно-республиканские и республиканские министерства и ведомства. Как могла произойти такая метаморфоза? Внимательный анализ эволюции государственного управления дает основание считать, что она явилась следствием деформации отношений собственности. "Основу экономической системы СССР, - провозглашает статья 10 Конституции, - составляет социалистическая собственность на средства производства в форме государственной (общенародной) и колхозно-кооперативной собственности". Вот именно эта основа и подвергалась расшатыванию и размыванию. На январском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС М. С. Горбачев дал принципиальную оценку сложившегося ненормального положения. Вот эта оценка: "Особо следует сказать о социалистической собственности. Произошло серьезное ослабление контроля за тем, кто и как распоряжается ею. Она нередко разъедалась ведомственностью и местничеством, становилась как бы "ничейной", бесплатной, лишенной реального хозяина, во многих случаях стала использоваться для извлечения нетрудовых доходов".

Эта суровая, но справедливая оценка прежде всего относится к нашему главному достоянию - основе основ национального богатства - природным ресурсам. В статье 11 Конституции утверждается: "В исключительной собственности государства находятся: земля, ее недра, воды, леса". Во имя этого шли на борьбу с самодержавием поколения российских революционеров. Декрет о земле был первым декретом Советской власти. За землю и волю гибли тысячи героев гражданской войны. Как же так случилось, что основа экономической системы страны - социалистическая собственность - перестала служить непосредственно обществу? Причиной этому прискорбному обстоятельству послужило возникновение, активное насаждение и повсеместное утверждение отраслевого, ведомственно-бюрократического метода управления общественным и экономическим развитием страны. Народовластие, осуществляемое через органы Советской власти, через Советы народных депутатов, все более и более стало заменяться властью министерств и ведомств. Ведомственный бюрократический аппарат гигантски расширился, его бесчисленные органы, как метастазы рака, охватили, насквозь пронизали живое тело общественной и экономической жизни страны и подчинили ее своим ведомственным, во многом корыстным интересам. О масштабах этого зла красноречиво говорят такие сведения.

При своем образовании СССР имел 10 союзных наркоматов. В 1936 г. - 18, в 1956 г. - 52, в 1979 г. - уже 64 союзных министерства. В последующие годы происходили слияние и ликвидация министерств, создавались новые. В результате сейчас в центре имеется 55 министерств, многоотраслевой орган Госагропром СССР и некоторые другие многоотраслевые комитеты. Если к этому добавить государственные органы по управлению всеми остальными сферами общественной жизни, то эта цифра возрастает до 115 общесоюзных ведомств. Кроме этих суперведомств, в стране правят более 800 республиканских министерств и ведомств. В среднем на каждую республику приходится 30 министерств, 15 госкомитетов и 20 других ведомств республиканского масштаба. Весьма показательна структура этих управленческих "джунглей". Из общей численности управленческого аппарата, составляющей 18 млн. "руководителей", 67 процентов приходится на аппарат отраслевых министерств и ведомств и его низовых звеньев, 13 - на аппарат Советской власти. Важно подчеркнуть, что в эти 13 процентов не входят члены Советов народных депутатов. Речь идет лишь об аппарате Президиумов Верховных Советов Союза, союзных и автономных республик и исполкомов Советов народных депутатов всех уровней, то есть о чиновниках. Остальные 20 процентов занимает аппарат судебных, юридических, кооперативных и общественных организаций.

Надо отметить, что это лишь верхний эшелон бюрократического управления. Если же брать всю управленческую пирамиду, то ее масштабы еще более фантастичны. В 1986 г. в стране насчитывалось около 650 тыс. самостоятельных предприятий (объединений, организаций) и более 150 тыс. самостоятельных органов управления (государственных, хозяйственных, общественных). Таким образом, на каждый орган управления приходилось примерно четыре самостоятельных предприятия (организации).

В органах управления было 32,6 млн. единиц занятых должностей. В среднем на одну административную должность приходилось всего 2,5 должности специалистов. Но за этим средним показателем скрывались более серьезные перекосы. Так, в промышленности и совхозах на одну руководящую должность приходилось лишь 1,5 должности специалистов, а в строительстве - еще меньше.

Но не сама по себе эта удручающе большая численность бюрократов является причиной разъедания общественной собственности, беда в том, что она фактически была передана во владение и распоряжение из рук ее подлинных хозяев - Советов народных депутатов в руки министерств и ведомств. Именно эти бюрократические органы стали реальными хозяевами общественной собственности вопреки интересам общества и государства как выразителя этих интересов.

Произошло это трагическое перемещение власти в результате того, что Совет Министров СССР, будучи в соответствии с Конституцией, исполнительным и распорядительным органом государственной власти (статья 128), наделен и правом решения всех вопросов государственного управления (статья 131). Совет Министров СССР, опираясь на систему министерств и ведомств, руководит народным хозяйством, разрабатывает текущие и перспективные государственные планы экономического и социального развития страны и принимает меры по их осуществлению.

В качестве реальной экономической меры для выполнения этих планов используется прежде всего механизм наделения министерств и ведомств капитальными вложениями, производственными фондами, финансовыми и природными ресурсами. Вследствие такой практики эти ресурсы, будучи де-юре общенародной собственностью, де-факто превращаются в собственность министерств и ведомств, которые и распоряжаются ею полновластно, по своему усмотрению и в своих узковедомственных интересах.

Формально ведомства добиваются все больших и больших ресурсов в целях роста производства своей отрасли, считая ее, естественно, наиважнейшей или по меньшей мере одной из самых важных в народном хозяйстве страны. Этому убеждению активно помогает хотя и искусственно создаваемый, но от этого не менее острый дефицит продукта, производимого данной, как, впрочем, и любой другой отраслью. Обоснованием безвозмездного получения ресурсов служат государственный план увеличения производства и "забота" о его безусловном выполнении. Аргумент этот работает безотказно, поскольку ни одна инстанция, распределяющая ресурсы, не может выступить против выполнения государственного плана. В лучшем случае, ссылаясь на общую ограниченность ресурсов и возможность использования имеющихся в отрасли резервов, объем запрашиваемых ведомством ресурсов инстанцией, принимающей решение, может быть несколько урезан, но ни в коем случае не отклонен. Руководители ведомств и разработчики бюрократически-ведомственных отраслевых планов, прекрасно зная технологию согласования планов, максимизируют заявки на ресурсы, справедливо рассчитывая на то, что часть запрашиваемых ресурсов срежут. "Выбивают" же больше всех ресурсов министерства и ведомства, которые больше обещают, и особенно те из них, которым удается "пробить" постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР об ускорении и расширении развития их отрасли. Активное содействие в этой борьбе за получение бесплатных народных ресурсов отраслевым ведомствам оказывают соответствующие отраслевые подразделения в Госплане СССР, в Совмине СССР и в ЦК КПСС.

Чем сплоченнее выступают отраслевики-единомышленники разных ведомств, тем больше шансов на успех. Провести больший план - это значит получить больше капитальных вложений, материальных ресурсов, больше штатных единиц, больший фонд зарплаты и премий, больше валюты, больший престиж и авторитет со всеми сопутствующими этому социальными благами. Так общественные и государственные интересы подменяются ведомственными и личными корыстными интересами.

При этом Советы народных депутатов, стоящие как бы в стороне от производства, практически полностью лишаются ресурсов, а вместе с ними и реальной экономической власти, более того, они попадают в зависимость от министерств и ведомств, которые, располагая ресурсами, полновластно хозяйничают теперь уже не только у себя в отрасли, но и на всех территориях страны, где они ведут свою хозяйственную деятельность. Отсюда так называемый остаточный принцип выделения ресурсов на решение жизненно важных социальных и экологических задач.

Ведомственная, сугубо бюрократическая деятельность в этом случае выступает как монопольная, одинаково враждебная обществу и государству.

Проиллюстрируем это утверждение несколькими примерами из сферы природопользования. Хорошо всем известно, как остро нуждаются наши общество и государство в увеличении продовольственного фонда страны. Для решения этой первостепенной задачи партия и правительство приняли специальную Продовольственную программу, Как же она решается, а точнее говоря, как не решается ведомствами? Начнем с такого суперведомства, как Минводхоз СССР, в котором занято более двух миллионов работников, в том числе 350 тыс.- руководящих. Руководители Минводхоза СССР и титулованные представители отраслевой науки прилагают максимум усилий, чтобы убедить общественность и директивные органы в том, что без широкомасштабного орошения и осушения земель решение продовольственной проблемы у нас в стране невозможно. Их позиции активно защищают единомышленники - мелиораторы из Госплана СССР, Совмина СССР, ЦК КПСС.

Тем же ученым и специалистам, которые убедительно доказывают бессмысленность миллиардных затрат народных средств и указывают на непоправимый вред и для природы, и для экономики от экстенсивного орошения земель, от их засоления, подтопления и заболачивания, от бесхозяйственного расходования водных ресурсов и их опасного загрязнения, буквально "затыкают рот" демагогическими заявлениями о том, что они хотят "сорвать выполнение Продовольственной программы, принятой майским (1982 г.) Пленумом ЦК КПСС". Под эту демагогическую говорильню творятся поистине удивительные дела. Наглядное доказательство тому - строительство не только ненужного, но крайне вредного канала Волга - Чограй стоимостью в 2 млрд. рублей. Проект канала возник в недрах Минводхоза СССР как составная часть проекта переброски части стока северных рек на юг. Он предусматривает подачу волжской воды в объеме 1,9 кубического километра в год по земляному руслу протяженностью 353 километра. Известным постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР проект переброски был отменен. Однако благодаря активным маневрам Минводхоза СССР строительство канала ведется. На разных этапах против канала Волга - Чограй выступали Госплан СССР, Минрыбхоз СССР, Академия наук СССР, Астраханский облисполком, резко критиковали этот проект в печати. В октябре 1987 г. была создана комиссия АН СССР и ВАСХНИЛ для экспертизы проекта, в состав которой вошли специалисты по гидрологии, геологии, почвоведению, ихтиологии, экономике и др. Комиссия подробно, с выездом на место и приглашением местных специалистов, изучила проект и пришла к выводу, что строительство канала Волга - Чограй экологически опасно и экономически необоснованно. Комиссией установлено, что тяжелое положение в Калмыкии, где гибнет от бескормицы скот, прогрессируют засоление земель и опустынивание, не вызвано водным дефицитом, а стало результатом бесхозяйственности. Истинными причинами беды являются неразумное наращивание поголовья скота без учета кормовой продуктивности пастбищных угодий и обеспеченности кормами; чрезмерная распашка земель, приведшая к резкому сокращению естественных кормовых угодий; загрязнение и истощение поверхностных и подземных вод из-за хищнической их эксплуатации; развитие орошаемого земледелия без учета особенностей почвенно-гидрогеологической обстановки. Эту хищническую эксплуатацию почвенных и водных ресурсов длительное время прикрывали приписками и искажением статистических данных, что выявлено Комитетом народного контроля Калмыкии.

Строительство канала не решит экономические, экологические и социальные проблемы региона, а лишь усугубит их. Проект не выдерживает нормативных сроков окупаемости, и осуществление его окажется нерентабельным. На территории Калмыкии произойдут вторичное засоление почв, подъем высокоминерализованных грунтовых вод, сокращение площади естественных кормовых угодий, дальнейшее опустынивание. При современной санитарно-эпидемиологической обстановке в зоне будущей трассы канала создадутся благоприятные условия для формирования новых природных очагов чумы и туляремии. Качество воды проектируемых водохозяйственных объектов не будет отвечать нормативным требованиям, и использование ее для орошения приведет к снижению качества сельскохозяйственной продукции в результате накопления нитратов, пестицидов и других вредных веществ. В проекте не решена проблема утилизации и отвода дренажно-коллекторных вод. Канал создает реальную угрозу уничтожения ценнейшего стада осетровых, отрицательно скажется на других ценных промысловых видах рыб Нижней Волги и Северного Каспия, а также поставит на грань исчезновения европейскую популяцию сайгака.

Однако, несмотря на заключение комиссии, руководители Минводхоза и их покровители решили, что строительство канала не должно прекращаться, а проект следует лишь доработать.

Никакая доработка проекта не поможет исправить исходно заложенных в нем принципиально ошибочных решений, базирующихся на затратном подходе. Вызывает удивление тот факт, что при рассмотрении проекта Минводхозу удается добиваться принятия угодных ему решений волевым порядком, вопреки мнению ученых и специалистов, без учета мнения общественности и обстоятельного рассмотрения альтернативных вариантов. При решении вопроса о строительстве канала Волга - Чограй преобладает узковедомственный - с позиции Минводхоза СССР - подход, который противоречит долгосрочным интересам развития всего прикаспийского региона.

Проект канала Волга - Чограй находится в вопиющем противоречии с курсом на интенсификацию общественного производства, ресурсосбережение и повышение эффективности затрат, на охрану окружающей среды. Ни одному из этих требований проект канала Волга - Чограй не отвечает. Начавшееся строительство канала надо немедленно прекратить.

Но пока существует Минводхоз СССР и прикрывающие его подразделения в Госплане СССР и в директивных органах, сделать это не удается. Впрочем, канал - это лишь один из "ударных" объектов опасного водовращения. Ведь у этого ведомства-спрута огромные ресурсы. Только государственных капитальных вложений оно имеет 10 миллиардов рублей ежегодно. Так что канал Волга - Чограй - это лишь эпизод в его программе затрат народных средств. Поэтому наряду с этим каналом строятся столь же ненужные и вредные каналы Волга - Дон-переброска, Дунай - Днепр, Обь - Карасук, проектируются Волга - Урал и другие разорительные и экологически опасные сооружения.

Какова же подлинная эффективность этих "героических" усилий, предпринимаемых руководителями Минводхоза за народные деньги? Она удручающа. Спору нет, в ряде районов нашей страны мало выпадает осадков, нередко посещают их и довольно жестокие засухи. В степных районах урожайность от этого сильно колеблется по годам. Так, соотношение максимальной и минимальной урожайности зерновых за последние 20 лет составляло: в Волгоградской области 5:1, в Казахстане 3,5:1, в Ставропольском крае 3:1. Но можно ли эти нежелательные колебания списывать только на погоду и действительно ли орошение может застраховать от них? Нет и нет. Для каждой природно-климатической зоны должны использоваться свои технологии.

Для зернового хозяйства степей - прежде всего так называемые сухие, которые, кстати, использовались столетиями, а теперь получили еще и новое научное обоснование.

Более 50 лет в жестоко засушливой пустыне Заволжья, на востоке Волгоградской области, работает Дженибекский агролесной стационар. Десятилетиями здесь проверена технология возделывания зерна на солончаковых почвах, при их особой обработке и под защитой лесных полос. В любую погоду, в том числе и в особо засушливые годы, здесь получают 20-25 центнеров с гектара высокоценного зерна твердой пшеницы с минимальными затратами. В то же время при массовом орошении земель в Поволжье и на Дону урожайность зерновых остается недопустимо низкой. В Ростовской области среднегодовой сбор зерна в одиннадцатой пятилетке был на четверть ниже, чем в десятой. С полей, возделываемых по "интенсивной" (читай, высокозатратной) технологии, собирают по 6-7 центнеров зерна с гектара. На орошаемых полях урожайность вдвое ниже проектной и не превышает ее уровень на богарных землях. Сорок процентов хозяйств, возделывающих кукурузу на поливных землях, собирают урожай по 15 центнеров с гектара, тогда как лучшие хозяйства той же зоны получают по 62 центнера с гектара без полива. Безумно растет себестоимость зерна. В 1970 г. она составляла 3,2 рубля, а в 1986 г. 9 рублей за центнер. Зерновое хозяйство из высокодоходного превращается в убыточное.

В целом по зоне Поволжья и Прикаспия, где в последние три пятилетки Минводхозом были затрачены десятки миллиардов рублей и площадь орошаемых земель была увеличена в 9 раз и доведена до 4,5 млн. гектаров, валовая продукция сельского хозяйства возросла за 10 лет (1976-1985 гг.) в Куйбышевской области на 1,5 процента, в Саратовской - на 2,8, а в Волгоградской даже упала на 7 процентов. Производство зерна соответственно сократилось в Саратовской области на 9, а в Волгоградской - на 16 процентов.

В чем же дело? Почему такое бедственное положение при таких радужных обещаниях и заверениях руководителей Минводхоза? Послушаем, как оценивают ситуацию местные специалисты-практики. Вот мнение главного агронома колхоза им. К. Маркса Балаковского района Саратовской области, опубликованное в газете "Советская Россия" 14 января 1988 г.: "Агрономом я работаю 20 лет. В прежние годы собирали в среднем по 110-130 тысяч центнеров зерна. Но несколько лет назад урожаи стали заметно падать. Причин много. Основная в том, что непомерно велико орошаемое поле - 4500 гектаров. Это шесть десятых колхозной пашни. Строились системы в пору мелиоративного "бума", наспех. Да и проекты оказались не самые лучшие. Сейчас это сплошная сеть открытых каналов (их на полях 220 километров). Около половины площади заболочено, засолено. Раньше, когда орошения не было, накапливали питательные вещества, выводили сорняк в паровых полях, держали их до 1200 гектаров, и они оправдывали себя, были поистине золотыми, так как давали до половины всего зерна. На орошении пары иметь категорически запрещается".

Думается, что суждение опытного агронома в комментарии не нуждается. А ведь в этой области орошаемые площади доведены до 500 тыс. гектаров. Весьма важно оценить, какими способами Минводхоз обеспечивает ввод орошаемых земель в хозяйствах. На страницах газеты "Правда" 21 февраля 1988 г. председатель колхоза "Россия" Пугачевского района той же области поведал о своем разговоре с представителем министерства. Очковтиратель требовал от него подписать акт о якобы законченных мелиоративных работах на колхозном поле в то время, как там, по известной народной поговорке, еще и "конь не валялся". Вспоминал, как зачастили в колхоз комиссии, и все с той же целью. Как одна из них прилетела даже на вертолете, только простой которого обходится около 400 рублей в час. До чего же надо было отравиться атмосферой показухи, чтобы целым командировочным отрядом отправиться на дорогостоящей машине за заведомой ложью. Характерно, что требовали от председателя фиктивный отчет для того, чтобы отрапортовать XXVII партийному съезду об успехах мелиораторов.

Следует разобраться: как и зачем появляются в планах "мелиораторов" объемы работ, которые заведомо невыполнимы? Кто составлял очковтирательские планы, а потом требовал их осуществления, хотя бы... в фиктивных отчетах? Ведь и в наши дни (об этом уже сообщает с тревогой печать, и в частности "Правда") некоторые министерства и ведомства дают предприятиям плановые задания, не подкрепленные материально-техническим обеспечением, лишающие эти коллективы возможности маневра, предоставленного им Законом о государственном предприятии. Ведь это же заранее запланированные приписки, торможение перестройки.

В ответ на справедливую критику в адрес Минводхоза по поводу крайне низкой эффективности орошения и осушения его руководители обычно признают, что для зернового хозяйства мелиорация ничего не дала (а это, как известно, основа всего сельскохозяйственного производства), но утверждают, что она будто бы вносит большой вклад в производство кормов для животноводства.

Попробуем разобраться, так ли это. Под корма отводится 11,5 миллиона гектаров орошаемых и осушенных земель. Прирост производства кормов в ряде районов страны действительно несколько увеличился за счет использования мелиорированных земель. Однако с экономической точки зрения этот прирост - чистое разорение для колхозов, совхозов и государства. По расчетам академика ВАСХНИЛ В. А. Тихонова, на производство 1 тонны кормов с орошаемых земель в европейской части РСФСР затрачивается в среднем 958 рублей. Чтобы получить тонну мяса в живом весе на таких кормах, надо затратить 8200 рублей. Это в три раза больше, чем при кормах, получаемых с богарных земель. В пересчете на товарное мясо это составит 16 рублей за килограмм, не считая издержек торговли. Думаю, что любой читатель, и не будучи экономистом, оценит разорительный характер такого производства и для государственного и для семейного бюджета. А можно ли обойтись в кормопроизводстве без этих фантастических затрат? Оказывается, можно. В том же Поволжье в колхозе им. Куйбышева Куйбышевской области подрядное звено Н. Маржанова уже несколько лет стабильно получает более 70 центнеров дешевых кормовых единиц с гектара богарных земель, тогда как в среднем по району втридорога получают по 50 центнеров с орошаемого гектара. Но это мало касается водохозяйственного ведомства. Его забота как раз в другом - как побольше и попроще для себя затратить "выбитые" у государства ресурсы. К сожалению, такой подход и у местных партийных органов. Так, в Волгоградской области в двенадцатой пятилетке намечалось оросить 160 тыс. гектаров. Руководству обкома этого показалось мало, и оно добилось увеличения объема строительства до 250 тыс. гектаров, хотя на имеющихся орошаемых землях здесь получают всего по 35 центнеров кормовых единиц с гектара. (Сравните с 70 центнерами без орошения.) Такова иллюзия бюрократического "ускорения" на базе привычного затратного механизма.

Но ведь Минводхоз - не единственное ведомство, "радеющее" за Продовольственную программу. Обосновывая задачами ее реализации, на получение даровых ресурсов и дорогих заказов претендуют и другие ведомства. Прислушайтесь к аргументам руководителей и ученых мужей Минудобрений СССР, и вы услышите то же самое. Без наращивания производства минеральных удобрений и ядохимикатов, утверждают они, нечего и думать о выполнении Продовольственной программы. А это ведомство тоже имеет своих высокопоставленных единомышленников - руководителей в центральных плановых и директивных органах. Поэтому и оно получает многие миллиарды рублей, материальные ресурсы и уникальное оборудование, в том числе баснословно дорогое импортное. И производят огромное количество химикатов. Только за последние 16 лет (1971-1986 гг.) производство минеральных удобрений было увеличено в 2,8 раза и достигло чудовищного объема в 36,2 млн. тонн в пересчете на 100-процентное химическое вещество. Это в 1,7 раза больше, чем в США. Нитратами и фосфатами уже до опасного уровня загрязнены реки и озера, пруды и водохранилища. От этого резко ухудшается качество и общая экология водоемов, теряется их рыбопродуктивность, наносится ущерб зонам отдыха, ухудшается качество сельхозпродуктов, страдает здоровье населения. Драматизм ситуации состоит еще и в том, что с ростом производства и потребления удобрений урожайность не повышается, растут лишь затраты колхозов, совхозов и государства. Во многих хозяйствах за последние годы затраты на минеральные удобрения увеличились в 5 раз. В настоящее время ¹/₅ часть колхозов страны убыточна, а более половины имеют рентабельность до 25 процентов, что недостаточно для их нормального расширенного воспроизводства.

В этих условиях необходимо категорически отказаться от расширения количественного производства туков, сосредоточить внимание на повышении их качества и эффективном их применении. Пора понять, что больше - отнюдь не всегда лучше. Это только кашу, говорят, маслом не испортишь, и то если масла брать в меру, а уж почву и урожай лишними химикатами испортить можно наверняка. И портили. А ведь можно не портить. Ученые Института биологии Башкирского филиала Академии наук СССР провели эксперимент. В течение пяти лет посевы сахарной свеклы получали азотных удобрений на 30 процентов меньше принятой нормы, но в оптимальной композиции с другими удобрениями. И что же? Урожайность корней возросла на 30 процентов, а выход сахара увеличился на 6-9 центнеров с гектара по сравнению с контрольными посевами.

Ученые полагают, что можно и еще уменьшить потребности поля в азотных добавках. Для этого нужно вести селекцию высокоурожайных растений, которые обладали бы экономным обменом веществ. Важна и другая грань проблемы: какова судьба удобрений на поле, в почве? Удобрения, разбросанные тонким слоем по поверхности, смываются водой, выдуваются ветром. Из этого следует, что удобрения надо вносить, а не разбрасывать. Показателен в этом отношении зарубежный опыт. В Эстонии довелось увидеть в работе картофелесажалку финской фирмы "ЭХО", оборудованную устройством для внесения удобрений в лунку вместе с семенным клубнем. Фирма гарантирует, при соблюдении технологии, получение 300 центнеров клубней с гектара при дозе удобрений в 2 раза меньше обычной нормы. Важно, что при этом удобрения не только меньше расходуются, но и не смываются с почвы и не загрязняют окружающую среду.

Особо следует сказать о качестве продукции. Высокие нормы удобрений, особенно азота, ведут к снижению качества урожая. Это значит, что в семенах, плодах и корнеплодах уменьшается доля белков, Сахаров, витаминов - всего того, что мы ценим в продуктах растениеводства. В то же время в "переудобренных" растениях, особенно в овощах, часто накапливаются вещества, наносящие вред здоровью людей.

Несмотря на все эти ограничения, Минудобрений СССР всеми средствами добивается расширения производства химических удобрений, не считаясь ни с затратами, ни с разрушением и загрязнением природы, ни с социальными и экологическими потерями для людей. Яркий тому пример - настойчивые действия по разработке фосфоритов в Эстонской ССР. Ведомство добилось принятия постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР о строительстве рудника Кабала в Раквереском районе. Надо отметить, что это самый высокопродуктивный сельскохозяйственный район республики. В 1986 г. произведено здесь на 218 млн. рублей ценных сельскохозяйственных продуктов. Это в десять раз больше, чем ожидаемый доход от добычи фосфатов. Поскольку для добычи сырья здесь предполагается построить шахту с десятью стволами диаметром до 6 и глубиной до 100 метров каждый, то ежесуточно придется откачивать 240 тыс. кубометров грунтовых вод. В результате образуется глубокая депрессионная воронка, зона действия которой распространится в радиусе до 50 километров. Уровень воды в колодцах понизится на 20 метров, сельскохозяйственные земли иссушатся, станут бесплодными. Проектный срок работы рудника 40 лет, а землям предстоит работать вечно. Однако временщики из Минудобрений с этим считаться не хотят. Им важно выполнить свой бюрократически-ведомственн