Время большой воды

Переход к весне происходит с усилением солнечной радиации и с прекращением прорыва холодных масс арктического воздуха. В иные годы холодные массы воздуха господствуют долгое время, и морозы и ненастье в среднегорье удерживаются до середины марта. С наступлением весны изменяется подстилающая поверхность - сходит постепенно снег и на склонах северной экспозиции, солнечное тепло поглощается более полно, чем зимой. Средиземноморские воздушные массы приносят влагу, льют дожди, поэтому весенняя погода неустойчива, так называемого циклонического типа. Доля пасмурных дней еще выше, чем зимой, - до 60-80%. Для весны характерны затяжные дожди - в отдельные сутки в Сары-Челеке выпадает до 100-150 мм осадков.

В условиях аридных и семиаридных гор Средней Азии за начало весны метеорологи принимают время устойчивого перехода средних суточных температур через 0 °С, а за окончание - через 15 (Сары-Челек) и 17 °С (Башкызылсай). Об окончании весны свидетельствует ряд фенологических индикаторов: резкий спад уровня воды в реках, смыкание полога в древостоях и приобретение листвой "летней" - зеленой окраски, зацветание эремуруса загорелого и вики тонколистной, созревание плодов у некоторых эфемероидов. На конец весны приходится окончание цветения большинства видов деревьев и кустарников, начало цветения травянистых растений длительного развития.

Эремурус мощный. Фото А. Г. Николаевского.

Приток тепла в течение весны неуклонно возрастает: в начале весны средняя суточная температура воздуха держится на уровне 1... 10 °С, в середине - 10... 15 °С, а в конце весны в некоторые годы начинается набор ненужного для растений балластного тепла. К середине апреля сумма положительных температур в Сары-Челеке составляет 100-150 °С, в Башкызылсае на той же высоте (1200 м) - 200-250, к концу мая - соответственно 500-600 и 800-900 °С. От сумм положительных температур весной в значительной степени зависит скорость сезонного развития растений (для теплолюбивых растений рассчитываются суммы активных температур от рубежа 10 °С). Так, разница в суммах температур в Сары-Челеке и Башкызылсае, наряду с другими причинами, дает разницу в сроках одноименных фенологических фаз на 10-20 суток (с задержкой в Сары-Челеке), которая к концу весны может даже несколько увеличиться - до 18-22 суток.

Усиление солнечной радиации "подкрепляется" удлинением светового дня. Из-за постоянной облачности создается парниковый эффект - отдаче тепла через излучение препятствует высокое содержание пара, в, частности облака. Из-за облачности весной преобладает рассеянный свет.

В среднегорье начало весны обычно дружное, хотя сроки его широко колеблются по годам. Для этой поры характерны интенсивное снеготаяние на затененных склонах, образование по ночам прочного наста, появление первых кучевых облаков, помутнение воды в реках в послеполуденное время, зацветание крокусов-подснежников, прилет белой трясогузки, первый весенний дождь. Однако погода неустойчива, и в начале весны часто возвращаются холода.

В такую неустойчивую погоду трудно планировать полевую работу: с утра ласково светит солнышко, выходишь налегке, надеясь на тепло, но с полудня ударит безостановочный дождь, и одна мысль становится неотступной: "Почему не взял накидку? Зачем вообще выбрал такой длинный маршрут?!"

В высокогорье весна приходит значительно позднее - интенсивное снеготаяние и первые проталины на освещенных склонах отмечаются не ранее первой декады апреля; на вершинах Каратоко и Пиязли выше 3000 м снег окончательно сходит только к концу июня - началу июля. В апреле - мае солнце уже высоко поднимается над линией горизонта, продолжительнее становится день, поэтому весна в высокогорье проходит бурно. Но обилие снежных залежей, талых вод, постоянное испарение (в высокогорье испаряемость воды и снега выше, чем в среднегорье) понижают температуру воздуха, "съедают" поступающее тепло. Май в высокогорье обычно холоднее "симметричного" ему осеннего месяца - сентября.

Растения в высокогорье максимально используют непродолжительный период вегетации. В зарослях кустарников еще сохраняется снег, а почки рябины, жимолости и смородины на затененном склоне Ашу (в Сары-Челеке) уже проклюнулись, и зеленая дымка первых листьев выглядит особенно непривычной на фоне пестрых склонов - проталин и залежей снега. Кукование кукушки разносится почти в одно время в среднегорье, где уже сомкнулись кроны деревьев, и в высокогорье, где еще лежат пригребневые снежные завалы.

От талой снеговой воды переполняются реки и саи - расход воды становится максимальным. В Башкызылсае в отдельные годы половодье достигает угрожающих, катастрофических размеров: расход воды в створе гидрометрического пункта у полевой базы заповедника в иные весенние дни составляет 20-25 м³/с (среднегодовой расход 1,5-2,0 м³/с). Напора воды и плывущего плавника не выдерживает гидрометрический мостик: в 1981 и 1987 годах это мощное сооружение из бетона, металла и дерева было выдернуто "с мясом" - лишний раз подтвердилась сила потока.

Весной погода изменяется неожиданно. Ярко светит солнце, на небе ни облачка. Вдруг снизу, из долины, наползает туман. Надежды не теряешь: пройдет туман и разъяснится. Но исчезает туман, а небосвод, оказывается, весь заволокло тучами, накрапывает дождь. Или ближе к вечеру солнце заметно теряет свою яркость - это перистые облачка, почти невидимые глазу, поплыли по небу, следом за ними движется "тяжелая артиллерия" - сплошная облачность. Ветер перед ненастной погодой мечется из стороны в сторону, а перед самым дождем тянет с запада. Шумит непогода, дождь еще идет, но меняется ветер - и можно ожидать улучшения погоды.

Несмотря на повышенную влажность, постоянные дожди и, как следствие, появившуюся верховодку, в лесу нет грязи: вся влага, как губкой, впитывается рыхлой лесной почвой.

Вслед за крокусами или одновременно с ними цветут невзрачные желтоватые или зеленоватые гусиные луки, по берегам ручьев желтеют цветки мать-и-мачехи, а на склонах распускаются крупные желтые бутоны весенника-эрантиса, белые и желтые цветки ветрениц, синеватые и сиреневые ирисы, темные колоски осоки.

Как-то вдруг, за один-два дня покрываются зеленой дымкой кустарники - это появились листья у экзохорды-карамарта. В течение всей весны не прерывается цветущий конвейер: цветут миндаль, вишенка, абрикос, алыча, яблоня, груша, махалебка, барбарис, орех, экзохорда, боярышник, карагана, шиповник, кизильник, абелия. Последние кустарники доцветают уже летом. В апреле лес одевается молодой, сочной листвой; к концу мая в рощах - полное смыкание лесного полога. Цветение кустарников и пыление ели и пихты в субальпийских хвойных рединах Сары-Челека сдвигается на конец мая - начало июня, полное облиствение кустарников завершается к середине июня, рост хвои прекращается к началу июля.

Кремовые цветки пролески пушкиниевидной появляются в разгар весны, с приходом устойчивого тепла. Фото Е. И. Соина.

С середины весны на склонах формируется травостой - прошлогодние розетки бледных листьев травянистых растений постепенно отмирают и теряются в светлой зелени новых побегов и листьев. Кажется, не по дням, а по часам растут, тянутся вверх стрелки эремурусов и луков, мохнатые листья прангосов и ферул, стебли ежи и ячменя. Травостой скрывает цветки последних эфемероидов (пролески, хохлатки), но взамен появляются первые цветки у раноцветущих трав - лютика, эремуруса, вики, астрагала, пустынноколосника.

Эремурус мощный крупным планом. Фото А. Г. Николаевского.

В массе встречаются слизняки и насекомые. Весной среди насекомых преобладают чешуекрылые и жесткокрылые - они в первую очередь бросаются в глаза: жуки и бабочки более приспособлены к резким изменениям погоды. Не дремлют лесные вредители-насекомые - в иные годы кроны боярышников и яблонь сплошь объедают гусеницы плодовой моли и стоят деревца без листвы, окутанные мертвой паутиной, на фоне буйства весенних красок.

Своим чередом идет весеннее пробуждение в жизни животных. Еще держится на склонах снег, а уже прилетают первые перелетные птицы - трясогузки, удоды. С середины весны как-то незаметно исчезают зимовавшие гости с севера - юрки, зяблики, обыкновенные овсянки, дрозды; начинается массовый прилет птиц с юга. Лесные рощи и кустарниковые заросли разом оживают, заполняются гомоном и суетой птиц. Последние перелетные птицы - иволга, желчная овсянка, серая славка, райская мухоловка - прилетают в мае из года в год в очень близкие сроки. Птицы обживаются, закрепляют за собой участки, и начинаются заботы по устройству гнезд и выведению птенцов.

С середины весны, когда окончательно сойдет снег, появляются змеи (ящерицы встречаются гораздо раньше), раздаются первые трели жаб и кваканье лягушек. Выходят из нор и обживают проталины сурки. Весной появляется потомство у многих зверей: волков, лисиц, кабанов, горных козлов, косуль, оленей - добавляются заботы о малышах.

Чуть поубавился, осел и растаял на затененных склонах снег, открылись кое-где тропинки, и я направился в Гоухону, подступы к которой зимой были завалены снегом. По бревнышкам, перекинутым со скалы на скалу, преодолел Башкызылсай. Река ревела, по сравнению с зимой расход воды увеличился в десяток раз. Брызги обильно орошали бревна переходки, хотя они висели над потоком в полутора-двух метрах. По всем мелким сайкам, безводным в иное время, струилась вода - где прозрачная, а где и с болотным настоем листьев, перегнивших трав. В густой тополиной роще почва была усыпана сережками - тополь Баховена, цветущий одним из первых, уже сбросил часть сережек. Узкое ущелье в приустьевой части Гоухонасая было еще забито плотным снегом. Преодолев его, я вышел на просторный солнцепечный склон, заросший миндалем. Кое-где миндаль-бадамча уже зацвел - бледно-розовые цветки украшали уродливые, колючие ветки (вид миндаля так и называется - колючейший). Цветки появляются вначале на нижних ветвях, утилизирующих тепло нагретой почвы и камней, верхние ветви, обдуваемые ветром, долгое время остаются внешне безжизненными. На местах, где скапливается мелкозем, растут приземистые кустики жимолости. На жимолости Альтмана уже распускаются листочки, одновременно раскрываются невзрачные цветки, маскирующиеся под цвет свисающей клочьями желтоватой коры. У другого вида жимолости - раскидистый куст растет рядом - вегетация начнется значительно позже.

Неожиданно выпавший снег не приносит больших бед подснежнику - леонтице Альберта Фото Е. И. Соина.

Отряхнулись от зимней консервации вегетирующие почти круглый год злаки - ежа, ячмень, которые жмутся к днищу ложбины, где летом с влагой благополучнее, чем на прогреваемом, жестко иссушаемом солнцем щебнистом склоне. В ложбине затаились цветки весенника, прячется хохлатка с сочными листочками и нежным соцветием, а среди них - реденькие кремовые пролески. Зато склон оккупировали леонтицы - первые "подснежные" цветки. Их желтые кисти поникают - пора цветения проходит. Пригорок смело оседлал ярко-красный, с пестрыми листьями тюльпан Грейга - предвестник весенней волны цветов. Много видов тюльпанов с цветками, разнообразно окрашенными, пройдут чередой, украшая весну: оранжевые, желтые, кремовые. Вместе с миндалем произрастают многие травы, стараясь полнее использовать короткое благоприятное время, встречаются здесь и вика, и чина, и ясменник. Но, как в карликовом саду, все травы в миндальнике низкорослые - 10-20 см. Да и не с чего нарастить здесь зеленую массу: вегетация заканчивается быстро - в мае - начале июня, влага интенсивно испаряется, почву нельзя и почвой назвать - одна щебенка. Лишь ферулы, зеленые проростки которых уже набирают силу, вырастают до полутора - двух метров. Но, чтобы дать такой цветоносный стебель, ферулы пять-семь лет откладывают в корне запасные вещества и имеют вид низких розеток из рассеченных листьев.

Тюльпан Грейга. Вид занесен в союзную и республиканские Красные книги. Фото А. Г. Николаевского.

Со скал несется звонкое "коканье" кекликов. У них началась брачная пора. Самец самозабвенно выводит незамысловатую трель, усевшись на вершину скалы. По сравнению с зимой кекликов стало значительно меньше: часть мигрировала в соседние районы за десятки километров, часть погибла за зимовку, остальные широко распределились по территории, поднялись и в высокогорье. В кустарнике мелькнуло белое "зеркальце" косули. Эти копытные стали более сторожкими, близко не подпускают, часть из них ушла вверх за отступающей кромкой тающего снега. На дальнем склоне через сай в бинокль можно было разглядеть стадо кормящихся кабанов: молодых годовиков и более крупных взрослых. Некоторые рылись в земле, добывая корешки, луковички, другие прилегли под скалой, грея на солнце свои бока. У кабанов пока что сохраняется зимний ритм жизни: кормятся преимущественно днем, отдыхают и днем и ночью.

Первым из кустарников в среднегорье Башкызылсая ранней весной зацветает миндаль бухарский. Фото Е. И. Соина.

Быстро меняется погода весной. Небосклон затянули реденькие перистые облака - предвестники дождя. А внизу на подгорной равнине сплошной пеленой стоял туман. Он накрыл уже предгорья - пора возвращаться.

Наступления такого дня я жду с февраля. Снежный наст на недоступных зимой перевалах устанавливается не по заказу. Нужно, чтобы на смену солнечному дню пришла ясная морозная ночь - снег с поверхности сковывается панцирем, выдерживающим тяжесть человека. Всего нескольких дней достаточно, чтобы весна света сменилась весной талой воды с ее круглосуточным теплом, и снег поплывет, станет рыхлым, а затем исчезнет.

В этом году наст установился только к концу марта, когда придолинные и затененные склоны обнажились на добрую половину, а снежный покров сопротивлялся с вершин, длинными языками проникая по саям в весеннюю черноту леса.

Солнце только намеревалось взойти, освещая полукругом вершину Такали, когда я вышел из домика полевой базы. На ногах резиновые сапоги, через плечо - круги снегоступов, изготовленных из распаренных ивовых прутьев. Через резиновую подошву ступни прощупывают все неровности почвы, замерзшей до каменного состояния. Со стеклянным треском отламываются попавшие под ноги мерзлые цветки леонтиц, стебли трубкоцветов. Пройдет несколько часов, пригреет солнце, растопит лед, и зеленые растения оживут, как ни в чем не бывало. Приспособленности и выносливости ранневесенних растений можно только удивляться!

Мой путь лежит на Кукар - водораздельный гребень, заросший редким арчовником. Там пролегает стационарный маршрут по учету численности куньих: горностая, каменной куницы, барсука. Прохрустели первые шлейфы снега, и вот я ступил на бетонную твердь наста. Летом здесь можно пройти с большим трудом: живые и отмершие ветки алычи, жимолости, барбариса, шиповника, колючие стволики боярышника порой создают непроходимую стену. Приходится уподобляться кабану, пролезая под пологом из зеленых и трухлявых ветвей, так что в глубь зарослей идешь с неохотой, предпочитая редкие и порядком заросшие тропы. Зима поработала славно: прикрыла метровым снегом кустарник, оставила от каждого куста несколько прямостоячих стеблей. Можно подняться скорым шагом вверх, пробежаться вправо-влево по склону, можно скатиться вниз на лыжах. Кто познал тяжкий труд передвижения пешком в горах, тот по достоинству оценит великую благодать наста!

Однако пора и за работу. На снегу, каким бы он прочным ни был, остаются следы. Вот ночью проскочила лисица, и на поверхности осталась цепочка углублений от острых когтей. Вношу первые данные в карточку. Одолев подъем, выхожу на плоскую "спину" водораздела. Как стражи, стоят наверху редкие светло-зеленые купы арчей. Снег под кронами усыпан темно-голубыми и фиолетовыми бусинками - шишкоягодами арчи. Каменная куница зимой питается преимущественно ими. И это несмотря на терпкий древесный привкус шишкоягод, несмотря на то, что куница относится к хищникам - голод не тетка! В отличие от большинства крупных зверей куница на зиму не мигрирует вниз, в теплые долины. Скрытность ее чрезвычайная - немногие наши лесники смогут припомнить, что видели этого темно-бурого или коричневатого зверька днем. Учесть численность куницы, составить какое-то представление о ее жизни можно только по следам.

Под раскидистой кроной арчи зигзагами наследил зверек, следы вытянутые, парные - два сближенных, два расставленных. Временами аллюр меняется - следы уже в виде цепочки. Обследован опад под одной кроной, куница перебежала под соседнюю. Чуть дальше - уже два параллельных следа. Прыжки в сторону, глубокие вмятины от прыжков вверх - это зверьки играли. Но чаще участки отдельных зверьков, их владения разграничены - следы прерываются, метров через сто-двести появляются другие, чем-то неуловимо отличающиеся от соседних. Ночью проскакал заяц-толай - крупные следы задних лап вынесены далеко вперед. Заяц-толай в заповеднике редок из-за преследования лисицей. В отличие от зайца-беляка толай на зиму окраску не меняет, круглый год остается пепельно-серым.

На гребне хребта почти нет птиц. Изредка пролетит стайка дроздов, а с ними арчовый дубонос. Эти птицы зимой склевывают шишкоягоды арчи. Протенькает синица. Вся жизнь внизу, в долинах и на теплых солнцепеках.

Солнце вовсю пригревает, уже растопило верхнюю корочку наста. Поперек гребня отпечатались четкие следы - ни дать ни взять детская ступня! Это следы барсука. Да вот и он сам! Увидев человека, проволочил свое приземистое тело вниз, в спасительную гущу кустарника. Всклоченный мех сероватой окраски, бросающаяся в глаза костлявость, хотя ранней весной барсуки еще живут запасами подкожного жира, накопленного осенью. Я ускорил шаг (наши пути совпадают) и понемногу нагоняю зверька. Барсук остановился и встретил человека злобным шипеньем. Взъерошенная шерстка, маленькие свирепые глазки, мордочка, украшенная длинными, уходящими за уши "бровями" - ближе не подходить! Уверившись, что произвел должное впечатление, барсук неторопливо затрусил вниз.

И мне нужно сворачивать вниз. Затененный склон встретил сыпучим глубоким снегом. Днем сюда не проникают лучи солнца, поэтому наст не образуется. Прикрепляю к сапогам веревочками и ремнями снегоступы. Ходить на них нужно осмотрительно: ноги расставлять широко, стараясь не зацепить за ветви, снегоступ ставить плашмя, иначе он нырнет в снег. Спускаюсь - приходится барахтаться в снегу, хорошо еще, что двигаться мне надо вниз. Выбираюсь на пологий освещенный склон. Солнце высоко, наст уже не держит. Сверкает солнце, ярко блестит снег - не спасают и темные очки. Перемещаюсь вниз, но от утреннего желания идти уже ничего не осталось: за полдня выдохся, да и на снегоступах не разбежишься. У первой проталины снимаю эти ивовые приспособления. Иду от проталины к проталине - как канатоходец, балансирую на снежных перемычках и расслабляюсь на обнажениях. Ниже оголенных мест больше: уже сугробы отделены друг от друга проталинами, и идти по земной тверди - одно наслаждение.

Спускаюсь в пойму Гоухонасая. Заросли ежевики и камыша после схода снега примяты, но мешают колючие шиповники, щетка спиреи, упругие ветви кизильника. Звериный рык заставил вздрогнуть. И было от чего! Из поймы на освещенный склон выскочила кабаниха, окруженная выводком бестолково снующих, рыжеватых в полоску кабанят. У кабана крупная клиновидная голова, сжатое с боков туловище, поставленное на высокие ноги. Значительность фигуры взрослой матки оттеняли мелкие кабанята, появившиеся на свет дня два назад.

Дождавшись, когда шумная семейка удалится на достаточное расстояние, я тронулся дальше. За поворотом наткнулся на кабанье "гнездо" - шар с полостью, свитый из прошлогодней травы и веток. Сунул руку в полость - в ней еще хранилось тепло только что убежавших зверей. Кабаниха оказалась искусной строительницей: ежевика, камыш-тростник, ветки махалебки скусаны метрах в двадцати от сооружения, и "гнездо" представляло собой не бесформенную кучу - материал укладывался аккуратно, - и крыша не рассыпалась, несмотря на беспокойное поведение хозяев. Раньше мне доводилось встречать кабаньи "родильные дома" - чаще это были кучи прошлогодней травы-ветоши, которую кабаниха сгребала рылом. То, что матка скусывает ветви и применяет простейшую оплетку, встретилось впервые.

По бревенчатой переходке я перебрался через беснующийся Башкызылсай, вышел на тропу. Ярко светило солнце, но с запада, с подгорных равнин уже наползали реденькие перистые облака, предвестники непогоды. Через день-другой придут тяжелые тучи, принесут теплые дожди, и на перевалах исчезнет снежный наст, да и сам снег постепенно растает, сбежит вниз потоками талой воды или впитается в почву.

- Сурки выходят из нор, - при встрече сообщил мне знакомый сотрудник гидрометслужбы. - Мы летали недавно на вертолете по своим снегомерным делам. Сверху каждая норка выделяется на снегу.

Сурок Мензбира. Фото А. Г. Николаевского.

Что-то не верилось. Если снизу смотреть - на высотах в 2000 м и выше лежал плотный, без проталин снежный покров. Но терять время нельзя. Только ранней весной можно учесть численность сурка в колониях, разглядеть, сколько перезимовало взрослых, сколько прибавилось молодняка.

Сурок Мензбира перебегает тающий снежник. Фото А. Г. Николаевского.

По тропе, где струилась талая вода, а местами лежали надувы снега, мы пробирались все выше и выше. Лошадей, отвыкших от снега (внизу он сошел полтора месяца назад), пришлось оставить. Перебираясь с камня на камень, а кое-где и по глубокому снегу, добрались до вершинки, приткнувшейся у подножья величественного от снегов Курганташа. Далекий свист заставил схватиться за бинокли. Впрочем, увидеть сурка было несложно и без оптики: на снегу грязным пятном выделялась нора, от нее к обнаженной скале была набита тропка. Видимо, сурки ходили к ее подножью кормиться. Сурок сероватой окраски сидел на скале столбиком и смотрел на нас. Расстояние позволяло зверьку чувствовать себя в безопасности. Между тем из норы выскользнули три сурчонка и, не теряя времени, принялись играть: барахтались в снегу, боролись, охватив друг друга, как заправские борцы, кусались, ощерив пасть с длинными резцами. Взрослый зверек смотрел на забавы как бы осуждающе, наконец не выдержал и свистом предупредил - опасность близка! Сурчат как ветром сдуло. Взрослый сурок переместился к норе, выждал какое-то время и лениво проскользнул в отверстие. Колония была малочисленная - кроме этой, мы обнаружили на снегу еще с полдюжины нор, разбросанных среди мелких скал на площади примерно в один гектар.

Гора Курганташ, высота около 3000 м. Фото А. Г. Николаевского.

На обратном пути мы, не доходя до лошадей, свернули, чтобы осмотреть естественный солонец, посещаемый копытными и мелкими птицами. И на этот раз удача нам сопутствовала! На солонце, представляющем собой выеденное, вылизанное под небольшой скалой место, крутилось с полдюжины горных козлов кииков. Они, несомненно, почуяли нас раньше, чем мы их увидели, но убегать не собирались. Старый круторогий самец предупреждающе посвистывал, на всякий случай развернул в гору свой могучий корпус со следами начинающейся линьки. Две бородатые самки лениво подняли головы и уставились на нас; козлята-прошлогодки, которые по росту уже догоняли мамаш, не обращали на нас вообще никакого внимания.

- Ранней весной кииков палкой гоняй - не убегают! За зиму забывают о человеке. - Высказав эту, не новую, в общем-то, для нас мысль, лесник попытался приблизиться к зверям. На удивление, молодые козлы потянулись к нему, но самки отпрыгнули, рогач тревожно свистнул и резво скакнул в гору. Следом потянулись и остальные.

Туман наплыл неожиданно, как это бывает в высокогорье весной. По мокрому склону, обходя скалы, чуть ли не ползем вверх до тропы. Неожиданно спутник схватил меня за руку и показал на скалу. На ее вершине сидели две большие птицы. В тумане, порывах холодного ветра они казались фантастически большими. Что за птицы? В уме стал лихорадочно перебирать признаки пернатых хищников. Но протяжный крик "тю-и-и-и" поставил все на свои места. Это были улары - светло-серые, е темными полосками на крыльях, действительно крупные птицы с "куриными" клювами и крепкими ногами. По-видимому, улары уже разбились на пары. Встреча с ними даже в заповеднике редка - так малочисленны улары. Плотный туман скрыл скалу, и когда появилось "окно", уларов уже не было.

...Далеко позади вверху осталась кромка тающего снега. Здесь, на границе леса, зазеленели кустики жимолости и спиреи, цвели леонтицы и хохлатки, ковром пробивалась молодая трава. Я значительно опередил своих спутников, шел под гору, ведя в поводу коня. За гребнем открылась идиллическая картина: в небольшой зеленой котловине кормился выводок кабанов. Кабаниха была столь мелка и щупла, что можно было без всяких сомнений сказать, что водит она выводок впервые. Дикого кабана нельзя отнести к разряду привлекательных животных, правильным было бы обратное утверждение. Но эта мамаша была просто безобразна: худое черное туловище с длинной клиновидной головой, составляющей треть всего тела, отвислое вымя-брюхо, прямые тонкие ноги. Дополните картину злыми маленькими глазками и коротким, постоянно закручивающимся хвостиком. Под стать ей и рыжие полосатые кабанята, мокрые от недавнего дождя и оттого кажущиеся еще более худыми. Матка тыкалась из стороны в сторону, ртутными шариками следовали за ней кабанята. Расстояние до семейства было метров двадцать пять, но звери долгое время не замечали коня (сам я пригнулся за кустиком). Наконец кабаниха увидела постороннее живое существо, и беспорядочное ее движение стало направленным - она резко устремилась к нам. Детеныши путались в ногах, но на них она внимания не обращала. Своих намерений кабаниха не скрывала. Конь, пребывавший до этого в дремотном состоянии, навострил уши. Может быть, зверь человека, меня то есть, не чувствует? Я встал во весь рост, взмахнул руками - вот он я, пугайся! При встречах со зверями любопытно бывает ошеломить своим появлением, посмотреть, как дикий зверь убегает. Но на мое явление шустрая кабаниха не отреагировала - выводок пер на нас. Пятнадцать метров, десять... Ситуация складывалась интересная. Однажды я был свидетелем, как раненый подсвинок "разул" охотника, буквально растерзав его кирзовые сапоги. А эта молодая кабаниха была настроена еще решительнее. К тому же у нее детеныши! Ружье у нас было одно на троих, как на грех не у меня. Вскочить в седло, на коня?! Не успею. Я крикнул, кабаниха не свернула - десять метров, пять. Только после более сильного крика выводок, чуть изменив направление, прошел по касательной мимо меня и скрылся за гребнем. Стало весело (мне, коню - не знаю!). Встречи с кабанами в заповеднике - не в диковинку. Зачуяв человека, убегают матерые секачи, мчатся во весь опор стада из двадцати-тридцати голов. А тут, поди ж ты! Слепая материнская любовь, помноженная на бестолковость молодости! Могло, конечно, быть и хуже. С такими мыслями я шагал по тропе, ведя коня в поводу.

Лесник Далавай Юлдашев заинтересовался следами, как-то неожиданно появившимися на грязной тропе. Следы человека так же внезапно исчезли на куруме^*. Резиновых сапог с таким рисунком на подошве ни у кого из работников заповедника, остановившихся на базе, не было - это лесник знал точно. Кто-то посторонний. И если чужак прячет следы, тут надо быть внимательным. Юлдашев часа три ходил по склону, приглядываясь к грязевым потокам, высохшим песчаным наносам, клочкам снега, сохранившимся в затенении. Следы двух человек вели в глубь сая. Здесь они останавливались, и приклады ружей отпечатались в снегу, здесь прилегли, что-то высматривая. Лесник поднял голову: на заснеженном склоне остался след волока. "Кабана выследили, это он подстреленный падал", - определил Юлдашев. По следам прикинул давность - вчера, поздно вечером. По следам он приблизился к месту разделки. Ба, туша на месте, прикрыта валежом, не унесли, не успели. Значит, рассчитывают сегодня ночью прий-ти, ишачка оставят где-нибу